Если иностранный суд определил, с кем должны проживать дети, его решение не всегда может быть принудительно исполнено в России. Даже при наличии международного договора о взаимном признании судебных решений российский суд проверяет, имеются ли предусмотренные законом основания для отказа в исполнении, в том числе связанные с защитой публичного порядка и прав ребёнка.
Показательным примером является апелляционное определение Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 7 августа 2024 года № 66-1978/2024. Российский суд отказал в принудительном исполнении решений судов Чехии о передаче двух детей на попечение отца и взыскании алиментов с матери, несмотря на наличие между государствами международного договора о правовой помощи.
Обстоятельства дела
В декабре 2022 года районный суд Прага-запад вынес решение, которым передал двух несовершеннолетних детей на попечение отца и обязал мать выплачивать алименты. Впоследствии судебные акты были дополнены и изменены вышестоящим чешским судом. В окончательной редакции предусматривалась выплата матерью алиментов в размере 10 000 чешских крон ежемесячно на каждого ребёнка.
К моменту вынесения чешских решений мать с детьми уже проживала в России. Отец обратился в Курский областной суд с ходатайством о признании и принудительном исполнении иностранных судебных актов, поскольку решения не исполнялись, а дети продолжали находиться с матерью.
Однако ранее между родителями уже состоялось судебное разбирательство в России по вопросу возвращения детей в Чехию.
Какое значение имело российское решение об отказе в возвращении детей?
Решением Тверского районного суда Москвы от 17 июля 2023 года, вступившим в законную силу 4 декабря 2023 года, отцу было отказано в удовлетворении требований о возвращении детей. Российский суд установил отсутствие незаконного перемещения детей и принял во внимание их возражения против возвращения в Чехию, а также риск причинения психологического вреда.
При рассмотрении этого спора суд учитывал положения подпункта «b» статьи 13 Гаагской конвенции 1980 года о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей, допускающие отказ в возвращении при наличии серьёзного риска физического или психологического вреда ребёнку либо создания для него невыносимых условий. Впоследствии эти обстоятельства приобрели значение и для другого производства — о признании и исполнении чешских решений об опеке и алиментах.
Почему российский суд отказал в исполнении чешского решения?
Между Россией и Чехией действует Договор о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, подписанный СССР и Чехословакией 12 августа 1982 года. Договор предусматривает признание и исполнение определённых категорий судебных решений, включая решения по семейным делам имущественного характера.
Вместе с тем признание иностранного решения не является безусловным. В соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 412 ГПК РФ в принудительном исполнении может быть отказано, если оно противоречит публичному порядку Российской Федерации.
Курский областной суд установил, что дети уже длительное время проживали с матерью в России и находились на её содержании. Суд также учёл ранее вынесенное российское решение об отказе в возвращении детей в Чехию, мнение самих детей и установленный риск психологического вреда при их возвращении.
При таких обстоятельствах российский суд пришёл к выводу, что принудительное исполнение чешских решений о передаче детей на попечение отца и взыскании с матери алиментов не отвечало бы интересам несовершеннолетних и противоречило публичному порядку. Первый апелляционный суд общей юрисдикции согласился с этим выводом и оставил отказ в исполнении без изменения.
Может ли российский суд проверять интересы ребёнка, не пересматривая иностранное решение?
По общему правилу российский суд при разрешении вопроса о признании и исполнении иностранного судебного решения не вправе повторно рассматривать разрешённый иностранным судом спор по существу. Однако он должен проверить наличие предусмотренных законом препятствий к признанию и исполнению решения.
В рассмотренном деле отец утверждал, что российский суд фактически пересмотрел решения чешских судов. Апелляционная инстанция отклонила этот довод, указав на различие между пересмотром решения по существу и оценкой последствий его принудительного исполнения с точки зрения публичного порядка.
Суд подчеркнул, что защита интересов детей является одним из элементов публичного порядка. Поэтому при решении вопроса об исполнении иностранного судебного акта необходимо учитывать, не приведёт ли его исполнение к нарушению прав и законных интересов несовершеннолетних.
Таким образом, российский суд может исследовать обстоятельства, связанные с интересами ребёнка, не изменяя при этом содержание иностранного судебного решения.
Как связаны Гаагская конвенция 1980 года и признание иностранных решений об опеке?
Производство о возвращении ребёнка по Гаагской конвенции 1980 года и производство о признании иностранного решения об опеке имеют различные предметы. В первом случае суд проверяет обстоятельства перемещения или удержания ребёнка, а также наличие предусмотренных Конвенцией оснований для отказа в возвращении. Во втором — оценивает возможность признания и исполнения уже вынесенного иностранного судебного акта.
Решение об отказе в возвращении ребёнка само по себе не означает автоматического отказа в признании иностранного решения об опеке. Однако установленные в таком производстве обстоятельства могут иметь существенное значение для последующего рассмотрения вопроса об исполнении иностранного решения.
Именно такая ситуация возникла в рассмотренном деле. Российский суд учитывал ранее установленные обстоятельства, включая мнение детей, риск психологического вреда и их фактическое проживание с матерью.
Что означает это решение для международных семейных споров?
Наличие вступившего в законную силу иностранного решения об опеке или проживании детей ещё не гарантирует его принудительного исполнения в России. При обращении с соответствующим ходатайством необходимо учитывать международный договор, основания для отказа в исполнении и обстоятельства, связанные с защитой прав ребёнка.
В то же время рассмотренное определение не устанавливает общего запрета на признание в России иностранных решений об опеке. Вывод суда был основан на совокупности конкретных обстоятельств, в том числе на ранее вынесенном российском решении и доказательствах риска психологического вреда детям. Российское гражданство детей упоминалось судом, но не должно восприниматься как самостоятельное универсальное основание для отказа в исполнении иностранного судебного акта.
Практическое значение дела состоит в том, что российский суд при рассмотрении ходатайства об исполнении иностранного решения об опеке оценил не только формальные условия признания, но и возможные последствия исполнения для детей.
Если спор о проживании ребёнка рассматривается одновременно в нескольких государствах, необходимо учитывать взаимосвязь судебных производств, возможность исполнения иностранных решений и последствия каждого судебного акта для ребёнка.