Да, такой вопрос может ставиться перед российским судом. Но признание решения французского суда в России не является автоматическим.
По российскому праву нужно различать несколько ситуаций: о каком именно решении идет речь, требует ли оно принудительного исполнения, есть ли возражения другой стороны, существует ли международный договор между Россией и соответствующим государством, и можно ли подтвердить принцип взаимности.
Есть ли договор между Россией и Францией о признании судебных решений?
Между Россией и Францией нет специального международного договора, который прямо предусматривал бы взаимное признание и исполнение судебных решений по гражданским и семейным делам.
В одном из дел мы запрашивали позицию Министерства юстиции РФ по вопросу о том, существует ли между Россией и Францией договор о признании и исполнении судебных решений, и как в целом должна оцениваться возможность признания французских судебных актов в России.
Минюст указал, что такого специального договора между Россией и Францией нет. Поэтому вопрос должен оцениваться через нормы российского процессуального права и применимые международные инструменты. При этом в ответе Минюста не содержится вывода о том, что решения французских судов не могут признаваться в России только потому, что Франция относится к “недружественным” государствам.
Это важная рамка: сам по себе политический статус государства не должен автоматически заменять юридический анализ.
Почему это не означает гарантированное признание?Ответ Минюста не означает, что любое решение французского суда будет признано в России. Не означает.
Российская судебная практика по этому вопросу неоднородна. В отдельных делах российские суды занимали более жёсткую позицию и отказывали в признании и принудительном исполнении решений французских судов.
Например, в деле № 66-81/2023 Первый апелляционный суд общей юрисдикции рассматривал вопрос о признании и принудительном исполнении в России решения суда Французской Республики о взыскании денежных средств. Суд указал, что между Россией и Францией отсутствует международный договор, предусматривающий взаимное признание и исполнение судебных решений по гражданским делам. Взыскатель ссылался на принцип взаимности, однако суд пришёл к выводу, что доказательств исполнения российских судебных решений во Франции по аналогичной категории споров представлено не было.
При этом суд также учёл, что Франция включена в перечень иностранных государств и территорий, совершающих недружественные действия в отношении Российской Федерации, российских юридических и физических лиц. В логике суда это подтверждало отсутствие принципа взаимности между Россией и Францией в соответствующий период.
Что показывает эта практика?Эта практика важна не потому, что она означает автоматический отказ по всем решениям французских судов.
Она показывает другое: если признание или исполнение иностранного решения строится не на международном договоре, а на принципе взаимности, сторона должна заранее продумать доказательственную базу.
Недостаточно просто сослаться на то, что раньше французские суды признавали отдельные российские решения. Суд может проверить:
- есть ли актуальная практика признания российских решений во Франции;
- относятся ли эти решения к сопоставимой категории споров;
- были ли они приняты в сопоставимый период;
- являются ли представленные документы достоверными, относимыми и допустимыми доказательствами;
- не изменилась ли правовая и политико-правовая ситуация на момент обращения в российский суд.
Именно здесь статус “недружественного государства” может стать не самостоятельным формальным запретом, а дополнительным аргументом при оценке принципа взаимности.
Что это значит для семейных дел?
Для международных семейных споров это имеет практическое значение.
Например, один супруг уже обратился в суд во Франции с требованиями о разводе и вопросами, связанными с ребёнком. Затем другой супруг, зная о французском процессе, инициирует похожий спор в России.
В такой ситуации важно заранее оценивать не только вопрос “где быстрее получить решение”. Нужно понимать, как потом будут соотноситься два процесса и два возможных судебных акта.
